Петь под чужим флагом: Эдит Пиаф в годы оккупации

Летом 1940 года Париж оказался в странном положении: город жил под немецкой оккупацией, а его театры, кабаре и мюзик-холлы продолжали собирать публику. Люди стояли в очередях за хлебом — и за билетами. Вечерняя жизнь становилась способом хотя бы на несколько часов выйти из реальности войны.

Для артиста сцена теперь зависела от разрешений оккупационной администрации. Представители творческих профессий проходили регистрацию, репертуар контролировался, культурная жизнь находилась под пристальным вниманием немецкой пропаганды. Пиаф продолжала выступать — много, успешно, порой по несколько концертов в день.

Позднее именно эти годы станут одной из самых противоречивых страниц её биографии. Певица выступала перед немцами, ездила в Германию и появлялась там, куда после войны достаточно было съездить однажды, чтобы оказаться под подозрением. Одновременно она отправляла посылки французским военнопленным, помогала еврейским музыкантам и участвовала в истории, где обычная групповая фотография, возможно, превращалась в билет на свободу.

Париж, который продолжал петь

Оккупационные власти хорошо понимали силу развлечений. Радио передавало музыку, театры играли спектакли, кабаре работали, рестораны принимали гостей. На фоне комендантского часа, дефицита продуктов и присутствия немецких патрулей существовал другой Париж — ярко освещённый, музыкальный, почти вызывающе живой.

Пиаф в эти годы стала одной из самых востребованных певиц столицы. По воспоминаниям её сводной сестры Симоны Берто, контрактов и приглашений оказалось больше, чем когда-либо прежде.

Деньги приходили быстро и столь же быстро исчезали. Значительная часть уходила на дорогие продукты с чёрного рынка и посылки французским солдатам, находившимся в плену.

Сцена давала Пиаф возможность оставаться на виду. Позднее выяснилось, что эта свобода передвижения могла использоваться и совсем для других целей.

Фотография, которая могла стать документом

Самая знаменитая история связана с поездками Пиаф в Германию в 1943–1944 годах, где она выступала перед французскими военнопленными.

После концертов певица фотографировалась вместе с заключёнными. По версии её секретаря Андре Бигар, связанной с Сопротивлением, у этих снимков существовало второе назначение.

Вернувшись во Францию, участники операции увеличивали фотографии, выделяли лица пленных и использовали изображения для изготовления фальшивых документов. Во время следующей поездки документы тайно доставлялись обратно в Германию вместе с едой, картами и маленькими компасами.

Некоторые беглецы, согласно воспоминаниям Бигар, догоняли гастрольную группу и покидали территорию лагерей уже в качестве «музыкантов».

История звучит почти как готовый сценарий фильма. Проблема заключается в количестве сохранившихся доказательств.

После войны сама Пиаф говорила о 118 спасённых пленных. Бигар также рассказывала об операции. При этом историки указывают на отсутствие свидетельств самих беглецов и архивной базы, способной подтвердить масштаб истории. Исследователь творчества Пиаф Дэвид Лусли подчёркивает: помощь отдельным людям подтверждается значительно лучше, чем рассказ о массовом побеге 118 человек.

Так фотография остаётся на границе между историей и легендой — слишком подробной, чтобы легко её отбросить, и слишком плохо документированной, чтобы принять каждую деталь безоговорочно.

Две истории, где фактов гораздо больше

Героическая репутация Пиаф держится вовсе не на цифре 118.

В начале войны рядом с ней работал Мишель Эмер, французский композитор еврейского происхождения и автор знаменитого «Аккордеониста». Пиаф помогла оплатить его переезд в свободную зону Франции, где Эмер смог скрываться до освобождения. Эта помощь подтверждается исследователями её биографии.

Ещё одна история связана с пианистом и композитором Норбером Гланцбергом.

Из-за своего еврейского происхождения он лишился возможности нормально работать и постоянно рисковал быть арестованным. Пиаф помогала ему деньгами и участвовала в организации убежищ. Некоторое время Гланцберг скрывался у семьи Андре Бигар, затем получил помощь в окружении графини Лили Пастре неподалёку от Марселя.

Когда в 1943 году Гланцберга арестовали, в его спасении участвовали уже несколько человек; ключевую роль в освобождении сыграла актриса Мари Белль при содействии Тино Росси. Пиаф продолжала оказывать ему материальную поддержку.

После войны Гланцберг станет автором музыки к песням «Padam… Padam…» (Падам… Падам…) и «Mon manège à moi» (Моя собственная карусель), вошедшим в историю французского шансона.

Освобождение принесло новые вопросы

25 августа 1944 года Париж был освобождён. Следом началась эпоха «чистки» — расследований в отношении французов, сотрудничавших с оккупационными властями.

Для людей искусства вопрос звучал особенно остро: где проходила граница между работой и коллаборационизмом?

Поездки Пиаф в Германию привлекли внимание. В 1945 году ей пришлось предстать перед комиссией, занимавшейся деятелями индустрии развлечений. В её пользу говорили рассказы о концертах для французских пленных и подтверждённая помощь еврейским коллегам — Мишелю Эмеру, Норберу Гланцбергу и другим.

В итоге санкций против певицы комиссия не применила.

Праведница народов мира?

Споры вокруг Пиаф продолжаются спустя десятилетия.

В июле 2024 года исследователь Холокоста Меир Булка передал в мемориальный комплекс «Яд Вашем» материалы с просьбой рассмотреть возможность присвоения Эдит Пиаф, Андре Бигар и Лили Пастре звания Праведниц народов мира.

«Яд Вашем» сообщил, что история изучалась, однако собранных свидетельств и архивных документов пока недостаточно для официального признания. Особую ценность для комиссии имели бы свидетельства людей, которым была оказана помощь, либо другие независимые документы. По последним опубликованным данным, звание Пиаф пока присвоено не было.

История Пиаф времён войны поэтому куда интереснее без попытки превратить её в безупречную легенду.

Она выступала на сцене оккупированного Парижа, ездила в Германию и существовала внутри системы, от которой зависела её профессия. Рядом с этим стоят другие факты: помощь Мишелю Эмеру, поддержка Норбера Гланцберга, посылки пленным и участие Андре Бигар в её окружении.

А где-то между документами и воспоминаниями остаётся фотография Пиаф среди французских военнопленных.

Возможно, когда-то она была всего лишь снимком после концерта.

А возможно — для кого-то стала первым шагом домой.

Продолжить знакомство с историей Эдит Пиаф можно в Cazaban.

10 сентября в Cazaban Bistro & Bakery пройдёт иммерсивный музыкальный спектакль «Шипы и розы Эдит Пиаф». Живая музыка, драматическая история великой певицы, атмосфера Парижа и бокал вина Domaine de Cazaban превратят ужин в театральный вечер.